zelestina: (Default)
Нет, это не по следам сериала про вампиров. Это потому что наглый запах врывается ко мне в комнату сквозь открытое окно, и от него невозможно отвязаться.
Как невозможно отвязаться от воспоминаний детства. Когда дедушка приносил "бутерброд от зайчика" с рыбалки - простой ржаной кирпичик с маслом и сыром, сдобренный по корочке добротным домашним чесноком. И дедушкины руки, мозолистые и при этом такие мягкие, тоже пропитаны этим запахом. Нашим с ним запахом! Мы крошили его на толстый слой масла на тоненьком кусочке хлеба, посыпали снегом из соли и жевали "вприкуску" со сладким чаем. И вкусней этого была разве что вареная колбаса;-)
Но как быстротечно детство, так и этот запах уносится прочь. Туда, где цветут тюльпаны на даче, туда, где головли плещутся у самого берега на Шешупе. Он покраснеет, как стыдливая армянская девушка, которая занесла соседям мамину аджику. Он застонет, впиваясь в виски в надежде положить конец головной боли... Он уходит за детством...
Но он остается! На соленых обветренных средиземным морем губах, где острая пища - это всего лишь ежедневный ритуал. Запах чеснока поет многоголосьем рыночных торговцев, он улыбается золотым зубом в бухарской закусочной, он шинкует воздух в иракских духанах, спотыкается неуверенной официанткой в греческом ресторане, запивает усталость и нежную мякоть красных перцев румынским вином. Он любуется закатом из окна фешенебельного ресторана, нежась на розовой спинке креветки.
Но в основном он просто создает уют в моем доме. Он бесстрашно бросается на сковородку в шипящее масло, или извивается и изливается соком на рыбное филе, либо тонет в кастрюле, разнося по кухне пряный аромат.
И иногда... в особо ностальгические вечера... он передает мне привет из детства, когда крошки зубчиков утопают в толстом слое масла... как тогда... с дедушкой...
zelestina: (Default)
Нет, это не по следам сериала про вампиров. Это потому что наглый запах врывается ко мне в комнату сквозь открытое окно, и от него невозможно отвязаться.
Как невозможно отвязаться от воспоминаний детства. Когда дедушка приносил "бутерброд от зайчика" с рыбалки - простой ржаной кирпичик с маслом и сыром, сдобренный по корочке добротным домашним чесноком. И дедушкины руки, мозолистые и при этом такие мягкие, тоже пропитаны этим запахом. Нашим с ним запахом! Мы крошили его на толстый слой масла на тоненьком кусочке хлеба, посыпали снегом из соли и жевали "вприкуску" со сладким чаем. И вкусней этого была разве что вареная колбаса;-)
Но как быстротечно детство, так и этот запах уносится прочь. Туда, где цветут тюльпаны на даче, туда, где головли плещутся у самого берега на Шешупе. Он покраснеет, как стыдливая армянская девушка, которая занесла соседям мамину аджику. Он застонет, впиваясь в виски в надежде положить конец головной боли... Он уходит за детством...
Но он остается! На соленых обветренных средиземным морем губах, где острая пища - это всего лишь ежедневный ритуал. Запах чеснока поет многоголосьем рыночных торговцев, он улыбается золотым зубом в бухарской закусочной, он шинкует воздух в иракских духанах, спотыкается неуверенной официанткой в греческом ресторане, запивает усталость и нежную мякоть красных перцев румынским вином. Он любуется закатом из окна фешенебельного ресторана, нежась на розовой спинке креветки.
Но в основном он просто создает уют в моем доме. Он бесстрашно бросается на сковородку в шипящее масло, или извивается и изливается соком на рыбное филе, либо тонет в кастрюле, разнося по кухне пряный аромат.
И иногда... в особо ностальгические вечера... он передает мне привет из детства, когда крошки зубчиков утопают в толстом слое масла... как тогда... с дедушкой...
zelestina: (Default)
Один из моих любимых запахов детства начинается задолго до самого себя.
Он наваливается на меня, выпавшую из трамвая с тяжелыми сумками, многоголосьем привокзальной толкучки. Среди топота ног и всеобщего гама запах будоражит любопытство хриплым "позолоти ручку", но тут же срывается прочь, в толпу, под свист милицейского свистка. Но не надолго, он маслянисто протягивает "пирожкигорячипирожки" и шарит глазами заправской торговки, попутно отмахиваясь от сотен голубей, пытающихся урвать кусок "пирожков с котятами".

Я пытаюсь вдохнуть этот плавящийся воздух, где запах соломенных корзинок смешивается с запахом тонких ремешков босоножек, но бабушкина твердая рука рассекает его, прогоняя прочь игривый и хмельной грузинский запах, хватает меня и тащит внутрь. И я несусь за ней во весь опор, расплескивая по пути сладкий аромат узбекского чая, задеваю ногой шалудивый и немного мокрый налет псины и упираюсь в холодный, стеклянный, равнодушный и вместе с тем такой обнадеживающий запах касс.

И уже через мгновение он шуршит у меня в руке - запах грядущего лета. Он надвигается плотной суетливой волной торопящихся в отпуск, в которую изредка промежают ленивые струйки уже отдохнувших. Он скачет солнечным зайчиком: по плечам - с белого, на загоревшее и обратно; по чемоданам - чихает запылившимися костюмами и просоленными платишками; по авоськам - звенит пустыми банками и облизывается, глядя на банки с вареньем. Но бабушка снова увлекает меня, и мы бежим, бежим... И запах нашего поезда все ближе и ближе и все громче и громче он отсчитывает минуты на больших вокзальных часах... Но мы успели!

И вот запах шипит на нас, ершится под колесами. От него становится кисло во рту, как будто я целый день облизывала железный прут, но уже через секунду он обнимет уютом тесного тамбура, обдаст паром маленькой коптелки, стрельнет в глаз пуговицей, отлетевшей с пиджака вагоновожатой, тщетно пытающегося объять необъятное. Я иду дальше и вот он! Он взрывается у меня внутри миллионом бабочек: МЫ ЕДЕМ В ПЛАЦКАРТНОМ ВАГОНЕ!

Не успеваю я насладиться внезапно свалившимся на меня счастьем, как запах МОЕГО поезда превращается в ОБЩИЙ и напирает, напирает сзади, торопя нас найти свои места. Я взлетаю птицей на верхнюю полку, где уже скрипит кожей старый добрый запах жажды приключений с легким налетом любопытства. Где-то там внизу еще бренчит мелочью, ломается крахмальный запах наших-общих простыней, а мы уже свесили голову в проход и высматриваем, впитываем, втягиваем поглубже в легкие новые необузданные ароматы. Они хихикают у окошка вместе с двумя страшеклассницами, плачут надрывно на руках у молодой мамочки, шамкают пустой бранью под косынкой недовольной всем светом старушки, горланят походные песни в соседнем отсеке молодыми небритыми голосами сквозь толстые вязанные свитера, несмотря на жару. Они тоненьким голоском маленькой девочки зачитывают задачу кросворда и обрушивают безапеляционным тоном всезнающего деда ответ. Они выговаривают, срываясь на слезы и крик, отцу троих детей, которые сидят на три вагона раньше и "все еще ждут горячей воды, которую папа обещал принести 2 часа тому назад!", но тут же весело отмахиваются "да тут ребята... ты понимаешь... такая карта пошла", и ласково обнимают за плечи мудрыми словами "зато не пьет..."

Но тут в плацкартный гам врывается беспристрастное "граждане пассаржиры и провожающие", и любопытный запах спрыгивает с полки и стремглав несется к окну, прижимается носом к стеклу, корчит свиной пятачок, отпугивая солидного вида мужчину, которому машет, утирая слезу, миниатюрная женщина в кудельках. И с каждым стуком колес мой городской запах все ослабевает хватку, пока, зацепившись за высокие кроны деревьев, окружающих вокзал, окончательно не оторвется и не осядет там, на путях, чтобы теперливо ждать моего возвращения.

А в вагоне уже поскакали знакомиться и брататься запахи пассажиров: они шуршат обмениваясь газетами и планами на лето; они дрожат от предвкушения надеть новое платье и заполучить новый рецепт для "Наполеона"; они склоняют головы, чертя на карте план маршрута, и распахивают широко глаза, очерчивая идеальную дугу бровей...

Но все запахи гаснут, как по мановению волшебной палочки, под зычный голос бабушки "Иди мыть руки, будем ужинать". И я бреду к тамбуру мимо полок, цепляя в каждом отсеке новые ароматы, только для того, чтобы выкашлять их под пристально-равнодушным взглядом перегарного дыма, исходящего от нескольких суровых мужчин и парочки смущенных дам. Я задыхаюсь и бросаюсь в освобожденную кабинку туалета, где холодный железный запах будет бросать меня из стороны в сторону под стук колес, пока я не спасусь оттуда бегством.
Но уже в вагоне, ко мне постепенно вернется ощущение уюта. Жесткий запах фальги заскрипит, выпуская на волю кислый запах черного хлеба с маслом. Он закружится ароматом жаренной курочки, покатится бело-желтым бочком вареного яйца, плюхнется на стол шматом сала, брызнет в нос соком помидров и сведет челюсть резкостью соленых огурцов. А потом откинется на спинку, захрустит печеньем с вареньем, зазвенит-загремит стаканами и подстаканниками, зашипит куском сахара, брошенного в чай и... запоет. Грустно, нежно, про все дороги, которые прошел и которые только собирается пройти. И на этот голос придут другие запахи: стальной аромат семиструнки, янтарный губной гормошки и даже костяной аромат бояна. И разольется мелонхолия по полкам, и запахи нашего прошлого и будущего будут томиться и изнывать, пока один разбитной запах не ворвется в эту всеобщую грустную негу треском деревянных ложек. И его подхватят и голос и гармошка, и гитара с баяном, и запах веселья пойдет плясать по полкам, прогоняя прочь тоску и печаль...

А ночью я буду лежать на своей поднебесной кровати, что несет меня навстречу новым приключениям, и смотреть за окно, где чернеет запах летней ночи...
zelestina: (Default)
Один из моих любимых запахов детства начинается задолго до самого себя.
Он наваливается на меня, выпавшую из трамвая с тяжелыми сумками, многоголосьем привокзальной толкучки. Среди топота ног и всеобщего гама запах будоражит любопытство хриплым "позолоти ручку", но тут же срывается прочь, в толпу, под свист милицейского свистка. Но не надолго, он маслянисто протягивает "пирожкигорячипирожки" и шарит глазами заправской торговки, попутно отмахиваясь от сотен голубей, пытающихся урвать кусок "пирожков с котятами".

Я пытаюсь вдохнуть этот плавящийся воздух, где запах соломенных корзинок смешивается с запахом тонких ремешков босоножек, но бабушкина твердая рука рассекает его, прогоняя прочь игривый и хмельной грузинский запах, хватает меня и тащит внутрь. И я несусь за ней во весь опор, расплескивая по пути сладкий аромат узбекского чая, задеваю ногой шалудивый и немного мокрый налет псины и упираюсь в холодный, стеклянный, равнодушный и вместе с тем такой обнадеживающий запах касс.

И уже через мгновение он шуршит у меня в руке - запах грядущего лета. Он надвигается плотной суетливой волной торопящихся в отпуск, в которую изредка промежают ленивые струйки уже отдохнувших. Он скачет солнечным зайчиком: по плечам - с белого, на загоревшее и обратно; по чемоданам - чихает запылившимися костюмами и просоленными платишками; по авоськам - звенит пустыми банками и облизывается, глядя на банки с вареньем. Но бабушка снова увлекает меня, и мы бежим, бежим... И запах нашего поезда все ближе и ближе и все громче и громче он отсчитывает минуты на больших вокзальных часах... Но мы успели!

И вот запах шипит на нас, ершится под колесами. От него становится кисло во рту, как будто я целый день облизывала железный прут, но уже через секунду он обнимет уютом тесного тамбура, обдаст паром маленькой коптелки, стрельнет в глаз пуговицей, отлетевшей с пиджака вагоновожатой, тщетно пытающегося объять необъятное. Я иду дальше и вот он! Он взрывается у меня внутри миллионом бабочек: МЫ ЕДЕМ В ПЛАЦКАРТНОМ ВАГОНЕ!

Не успеваю я насладиться внезапно свалившимся на меня счастьем, как запах МОЕГО поезда превращается в ОБЩИЙ и напирает, напирает сзади, торопя нас найти свои места. Я взлетаю птицей на верхнюю полку, где уже скрипит кожей старый добрый запах жажды приключений с легким налетом любопытства. Где-то там внизу еще бренчит мелочью, ломается крахмальный запах наших-общих простыней, а мы уже свесили голову в проход и высматриваем, впитываем, втягиваем поглубже в легкие новые необузданные ароматы. Они хихикают у окошка вместе с двумя страшеклассницами, плачут надрывно на руках у молодой мамочки, шамкают пустой бранью под косынкой недовольной всем светом старушки, горланят походные песни в соседнем отсеке молодыми небритыми голосами сквозь толстые вязанные свитера, несмотря на жару. Они тоненьким голоском маленькой девочки зачитывают задачу кросворда и обрушивают безапеляционным тоном всезнающего деда ответ. Они выговаривают, срываясь на слезы и крик, отцу троих детей, которые сидят на три вагона раньше и "все еще ждут горячей воды, которую папа обещал принести 2 часа тому назад!", но тут же весело отмахиваются "да тут ребята... ты понимаешь... такая карта пошла", и ласково обнимают за плечи мудрыми словами "зато не пьет..."

Но тут в плацкартный гам врывается беспристрастное "граждане пассаржиры и провожающие", и любопытный запах спрыгивает с полки и стремглав несется к окну, прижимается носом к стеклу, корчит свиной пятачок, отпугивая солидного вида мужчину, которому машет, утирая слезу, миниатюрная женщина в кудельках. И с каждым стуком колес мой городской запах все ослабевает хватку, пока, зацепившись за высокие кроны деревьев, окружающих вокзал, окончательно не оторвется и не осядет там, на путях, чтобы теперливо ждать моего возвращения.

А в вагоне уже поскакали знакомиться и брататься запахи пассажиров: они шуршат обмениваясь газетами и планами на лето; они дрожат от предвкушения надеть новое платье и заполучить новый рецепт для "Наполеона"; они склоняют головы, чертя на карте план маршрута, и распахивают широко глаза, очерчивая идеальную дугу бровей...

Но все запахи гаснут, как по мановению волшебной палочки, под зычный голос бабушки "Иди мыть руки, будем ужинать". И я бреду к тамбуру мимо полок, цепляя в каждом отсеке новые ароматы, только для того, чтобы выкашлять их под пристально-равнодушным взглядом перегарного дыма, исходящего от нескольких суровых мужчин и парочки смущенных дам. Я задыхаюсь и бросаюсь в освобожденную кабинку туалета, где холодный железный запах будет бросать меня из стороны в сторону под стук колес, пока я не спасусь оттуда бегством.
Но уже в вагоне, ко мне постепенно вернется ощущение уюта. Жесткий запах фальги заскрипит, выпуская на волю кислый запах черного хлеба с маслом. Он закружится ароматом жаренной курочки, покатится бело-желтым бочком вареного яйца, плюхнется на стол шматом сала, брызнет в нос соком помидров и сведет челюсть резкостью соленых огурцов. А потом откинется на спинку, захрустит печеньем с вареньем, зазвенит-загремит стаканами и подстаканниками, зашипит куском сахара, брошенного в чай и... запоет. Грустно, нежно, про все дороги, которые прошел и которые только собирается пройти. И на этот голос придут другие запахи: стальной аромат семиструнки, янтарный губной гормошки и даже костяной аромат бояна. И разольется мелонхолия по полкам, и запахи нашего прошлого и будущего будут томиться и изнывать, пока один разбитной запах не ворвется в эту всеобщую грустную негу треском деревянных ложек. И его подхватят и голос и гармошка, и гитара с баяном, и запах веселья пойдет плясать по полкам, прогоняя прочь тоску и печаль...

А ночью я буду лежать на своей поднебесной кровати, что несет меня навстречу новым приключениям, и смотреть за окно, где чернеет запах летней ночи...
zelestina: (Default)
Тест: Запах твоей души…
Запах детства
Чистых страниц, новогодней ёлки, мандаринов,
молочного шоколада, скошенной травы, мыльных пузырей,
весенних цветов, непрочитанных книг и заветных желаний.
­­




Пройти тест
zelestina: (Default)
Тест: Запах твоей души…
Запах детства
Чистых страниц, новогодней ёлки, мандаринов,
молочного шоколада, скошенной травы, мыльных пузырей,
весенних цветов, непрочитанных книг и заветных желаний.
­­




Пройти тест
zelestina: (Default)
Да, именно такой, не самый интересный запах, может оказаться вдруг очень-очень важным.
Сегодня на улице Бен-Иегуда этот запах вдруг обдал меня паром. И так защемило сердце...
Запах закудрявился картофельной кожурой, забулькал кипятком, запрел под полотенцем. А по нему потек запах желтого, как солнце масла. Просыпался мелким дождем запах петрушки. Заартачился в глазах едкими слезам запах лука. Запах вареной картошки обжигает нёбо, дуется пузатым котелком, расплевывает искры костра. И тянется, тянется к другим запахам. К жирному и сальному запаху тушенки, к тонкому и кисловатому аромату селедки. Он лопается на боку сардельки, ускользает вслед за опятами и маслятами, чавкает квашенной капустой. Он согревает меня добротой печи бабы Гафуни, награждает вселенской и безусловной свободой на берегу Шешупе, дурманит голову в свежепокрашенной квартире, смешит в гостях у подруги.
А когда наскучит, запаха вареной картошки бросается без сомнения на сковороду и шипит и топорщится, шкварчит и дразнится поджаристой корочкой. Румянится под яицом, дразнит кисло-соленым огурцом. А потом вдруг разнежится под струёй горячего молока и взобьётся в воздушную пюрешечную пену. Или задумчиво и спокойно будет клубиться в духовке. Но условности не по нему! Поэтому очертя голову он кинется в костер, в самую гущу серебристой золы и рассыпется на руках сажей, подпрыгивая на одной ноге. Такой уютный, домашний, дружеский и вечный запах картошки.
zelestina: (Default)
Да, именно такой, не самый интересный запах, может оказаться вдруг очень-очень важным.
Сегодня на улице Бен-Иегуда этот запах вдруг обдал меня паром. И так защемило сердце...
Запах закудрявился картофельной кожурой, забулькал кипятком, запрел под полотенцем. А по нему потек запах желтого, как солнце масла. Просыпался мелким дождем запах петрушки. Заартачился в глазах едкими слезам запах лука. Запах вареной картошки обжигает нёбо, дуется пузатым котелком, расплевывает искры костра. И тянется, тянется к другим запахам. К жирному и сальному запаху тушенки, к тонкому и кисловатому аромату селедки. Он лопается на боку сардельки, ускользает вслед за опятами и маслятами, чавкает квашенной капустой. Он согревает меня добротой печи бабы Гафуни, награждает вселенской и безусловной свободой на берегу Шешупе, дурманит голову в свежепокрашенной квартире, смешит в гостях у подруги.
А когда наскучит, запаха вареной картошки бросается без сомнения на сковороду и шипит и топорщится, шкварчит и дразнится поджаристой корочкой. Румянится под яицом, дразнит кисло-соленым огурцом. А потом вдруг разнежится под струёй горячего молока и взобьётся в воздушную пюрешечную пену. Или задумчиво и спокойно будет клубиться в духовке. Но условности не по нему! Поэтому очертя голову он кинется в костер, в самую гущу серебристой золы и рассыпется на руках сажей, подпрыгивая на одной ноге. Такой уютный, домашний, дружеский и вечный запах картошки.
zelestina: (Default)
Запах свежевыпеченного хлеба упрям и даже агрессивен. Он обрушивается на тебя жаром. Он проникает против твоей воли под кожу, зарывается в волосы, пробираясь к самым глубоким воспоминаниям. И ворошит их, и ворошит, пока все они не смешаются в воздушное тесто. Пока не выплеснуться дрожжевым напором через край, наполняя тебя теплом и уютом.
Запах свежего хлеба вернет тебя назад в детство. Обожжет маленькие пальчики четвертинкой серого за 14 копеек и затрезвонит школьным звонком с перемены. Засмеется розовощекой сдобной женщиной на городском вокзале посреди сугробов, расстопит грусть ароматом корицы и мака.
Хлебный запах засыпет крошками прошлого счастья. Коснется мягким боком бабушкиного украинского каравая, вступая в застольный пляс с кортофельно-укропным запахом. Подмигнет хитро из "зайкиного" бутерброда, что принес дедушка с рыбалки. Расплескается молочными брызгами вокруг мякишной чернильницы.
Бесконечная вереница хлебных запахов закружит-замелет, только и знай, что выхватывай и вспоминай: вот кислый запах черного квасного на даче, вот толстый холеный батонный в поезде, вот сладко-безрассудный булочки с сахарной глазурью в театральном кафе, за ним торопиться хрустящий-чесночный итальянского крустини, делает реверанс изящный и утонченный предрассветный запах парижского багета. И, наконец, все запахи успокаиваются, кутаются в вафельном полотенце на нашей кухне и соединяются в один общий запах "своего хлеба". И сразу мир становится теплым и уютным.


Посвящается Любимому
zelestina: (Default)
Запах свежевыпеченного хлеба упрям и даже агрессивен. Он обрушивается на тебя жаром. Он проникает против твоей воли под кожу, зарывается в волосы, пробираясь к самым глубоким воспоминаниям. И ворошит их, и ворошит, пока все они не смешаются в воздушное тесто. Пока не выплеснуться дрожжевым напором через край, наполняя тебя теплом и уютом.
Запах свежего хлеба вернет тебя назад в детство. Обожжет маленькие пальчики четвертинкой серого за 14 копеек и затрезвонит школьным звонком с перемены. Засмеется розовощекой сдобной женщиной на городском вокзале посреди сугробов, расстопит грусть ароматом корицы и мака.
Хлебный запах засыпет крошками прошлого счастья. Коснется мягким боком бабушкиного украинского каравая, вступая в застольный пляс с кортофельно-укропным запахом. Подмигнет хитро из "зайкиного" бутерброда, что принес дедушка с рыбалки. Расплескается молочными брызгами вокруг мякишной чернильницы.
Бесконечная вереница хлебных запахов закружит-замелет, только и знай, что выхватывай и вспоминай: вот кислый запах черного квасного на даче, вот толстый холеный батонный в поезде, вот сладко-безрассудный булочки с сахарной глазурью в театральном кафе, за ним торопиться хрустящий-чесночный итальянского крустини, делает реверанс изящный и утонченный предрассветный запах парижского багета. И, наконец, все запахи успокаиваются, кутаются в вафельном полотенце на нашей кухне и соединяются в один общий запах "своего хлеба". И сразу мир становится теплым и уютным.


Посвящается Любимому
zelestina: (Default)
Я шла по Рамат-Гану. Самое сердце большого Тель-Авива. Мимо меня проносились машины, откашливая выхлопными трубами едкий дым. На школьной площадке горланили дети. И даже звонок на урок не мог их утихомирить. Деревья ловили первый ветер после душного лета. А меня... Меня накрыл волной Морской Запах.
Вы знаете как пахнет море? Для каждого оно имеет свой запах. Для меня, прожившей первую половину жизни у берегов Балтийского Моря и вторую половину рядом со Средиземным, Морской Запах - это запах смешанных вод.
Холодный и стальной, как северное море. И жаркий, песчаный запах моря южного. Он таится в золотых нитях янтарных бус и затягивает цветущей тиной. Он взрывается радужными брызгами и ослепляет сердце чернотой бушующей стихии. Запах моря кричит голосами прожорливых чаек, перекрывая музыку живота. Он колет ноги мелкой галькой, чтобы возле самой кромки воды рассыпаться золотистым песком.
Мой Морской Запах - это запах беззаботного детства и легкого флирта. Он обнимает мои плечи мокрыми волосами, режет меня неосторожную листьями осоки и крошится на солнце мелкой солью. Согревает чаем из термоса и обжигает холодом айс-кафе. Он отбивает в моей голове такт зеленоградской электрички и шумит разноголосьем и разноязычьем тель-авивского автобуса.
Балтийский запах покрывается зимой тонкой слойкой льда, а Средиземный сокрушает ветрами, несущими ароматы пряностей и восточных тайн. Такие два непохожих запаха разных морей. Морей, которые не знают друг о друге ничего. Им не сужденно встретиться. А их запахи слились в моей душе в одно целое, чтобы осенью посреди душного загазованного города обрушить на меня пятиминутное ощущение полной свободы и счастья...
zelestina: (Default)
Я шла по Рамат-Гану. Самое сердце большого Тель-Авива. Мимо меня проносились машины, откашливая выхлопными трубами едкий дым. На школьной площадке горланили дети. И даже звонок на урок не мог их утихомирить. Деревья ловили первый ветер после душного лета. А меня... Меня накрыл волной Морской Запах.
Вы знаете как пахнет море? Для каждого оно имеет свой запах. Для меня, прожившей первую половину жизни у берегов Балтийского Моря и вторую половину рядом со Средиземным, Морской Запах - это запах смешанных вод.
Холодный и стальной, как северное море. И жаркий, песчаный запах моря южного. Он таится в золотых нитях янтарных бус и затягивает цветущей тиной. Он взрывается радужными брызгами и ослепляет сердце чернотой бушующей стихии. Запах моря кричит голосами прожорливых чаек, перекрывая музыку живота. Он колет ноги мелкой галькой, чтобы возле самой кромки воды рассыпаться золотистым песком.
Мой Морской Запах - это запах беззаботного детства и легкого флирта. Он обнимает мои плечи мокрыми волосами, режет меня неосторожную листьями осоки и крошится на солнце мелкой солью. Согревает чаем из термоса и обжигает холодом айс-кафе. Он отбивает в моей голове такт зеленоградской электрички и шумит разноголосьем и разноязычьем тель-авивского автобуса.
Балтийский запах покрывается зимой тонкой слойкой льда, а Средиземный сокрушает ветрами, несущими ароматы пряностей и восточных тайн. Такие два непохожих запаха разных морей. Морей, которые не знают друг о друге ничего. Им не сужденно встретиться. А их запахи слились в моей душе в одно целое, чтобы осенью посреди душного загазованного города обрушить на меня пятиминутное ощущение полной свободы и счастья...
zelestina: (Default)
До какого-то возраста ты считаешь, что это запах Друга, Одноклассника и т.п. А потом все вдруг резко меняется. Ты начинаешь источать свой собственный запах - Запах Женщины, и вот тогда ты улавливаешь Его Запах...
Запах первых робких цветов, купленных на деньги "на завтрак" множится на запах хрустящих билетов в кино и говорит сдавленным голосом. С годами он обретает силу баритона или даже баса.
Этот запах сначала захлестывает волной дешевого одеколона, постепенно облагораживаясь в легкий аромат дорогих духов. Он шепчет летним вечером банальные фразы из затертых книг и старых фильмов, совершенствуясь каждый день, пока... Пока, спустя несколько лет, он выдохнет ТО САМОЕ СЛОВО, от которого подкосятся колени.
Запах Мужчины будет цепляться за твои волосы после дискотеки, обволакивать твои плечи и шею влажными поцелуями похотливого мальчишки. Он будет кричать о чувствах, которых нет, и молчать о тех, самых настоящих...
Запах Мужчины растает у тебя на губах шоколадными конфетами в честь восьмого марта, при этом он будет скулить брошенным щенком под закрытой дверью в твой день рождения. Это запах праздников на пустом месте и забытых обещаний. Аромат дорогих ручек и истертых носков. Он будет открывать двери ресторанов, захлопывая сердце...
Так будет, пока ты не встретишь именно ТВОЕГО Мужчину. Ты сразу узнаешь его по запаху. Такому Мужскому и такому Единственному.
Главным из всей горсти его запахов будет запах его тела. Он распластается на его подушке, оставаясь там даже, когда Мужчины на ней нет. Это будет запах сухих мозолистых ладоней и стареньких тапочек. Он закружит тебя самой прекрасной музыкой и обманет самыми простыми словами. Укажет на звезды и осыпет цветами магнолии. Этот единственный запах свяжет тебя бытом, который будет только сильней разжигать любовь. Ты будешь чувствовать его еще до того, как Мужчина откроет дверь. Он будет таиться в шкафу среди джинсов и рубашек. Дымится на кухне часами, пытаясь повторить твои куллинарные изыски. Пьянить вином и кофе.
Ты будешь лежать ночью и теребить волосы, выбивая из них остатки запахов улицы и работы, тяжелых разговоров и нелегких решений, оставляя только самый чистый и оригинальный. Чтобы потом принять его на свое тело, где он смешается с твоим в безудержном и дерзком танце любви и превратиться в ВАШ запах...
zelestina: (Default)
До какого-то возраста ты считаешь, что это запах Друга, Одноклассника и т.п. А потом все вдруг резко меняется. Ты начинаешь источать свой собственный запах - Запах Женщины, и вот тогда ты улавливаешь Его Запах...
Запах первых робких цветов, купленных на деньги "на завтрак" множится на запах хрустящих билетов в кино и говорит сдавленным голосом. С годами он обретает силу баритона или даже баса.
Этот запах сначала захлестывает волной дешевого одеколона, постепенно облагораживаясь в легкий аромат дорогих духов. Он шепчет летним вечером банальные фразы из затертых книг и старых фильмов, совершенствуясь каждый день, пока... Пока, спустя несколько лет, он выдохнет ТО САМОЕ СЛОВО, от которого подкосятся колени.
Запах Мужчины будет цепляться за твои волосы после дискотеки, обволакивать твои плечи и шею влажными поцелуями похотливого мальчишки. Он будет кричать о чувствах, которых нет, и молчать о тех, самых настоящих...
Запах Мужчины растает у тебя на губах шоколадными конфетами в честь восьмого марта, при этом он будет скулить брошенным щенком под закрытой дверью в твой день рождения. Это запах праздников на пустом месте и забытых обещаний. Аромат дорогих ручек и истертых носков. Он будет открывать двери ресторанов, захлопывая сердце...
Так будет, пока ты не встретишь именно ТВОЕГО Мужчину. Ты сразу узнаешь его по запаху. Такому Мужскому и такому Единственному.
Главным из всей горсти его запахов будет запах его тела. Он распластается на его подушке, оставаясь там даже, когда Мужчины на ней нет. Это будет запах сухих мозолистых ладоней и стареньких тапочек. Он закружит тебя самой прекрасной музыкой и обманет самыми простыми словами. Укажет на звезды и осыпет цветами магнолии. Этот единственный запах свяжет тебя бытом, который будет только сильней разжигать любовь. Ты будешь чувствовать его еще до того, как Мужчина откроет дверь. Он будет таиться в шкафу среди джинсов и рубашек. Дымится на кухне часами, пытаясь повторить твои куллинарные изыски. Пьянить вином и кофе.
Ты будешь лежать ночью и теребить волосы, выбивая из них остатки запахов улицы и работы, тяжелых разговоров и нелегких решений, оставляя только самый чистый и оригинальный. Чтобы потом принять его на свое тело, где он смешается с твоим в безудержном и дерзком танце любви и превратиться в ВАШ запах...
zelestina: (Default)
Вы никогда не замечали, что у самых простых с виду людей, случаются очень сложные запахи? У моего папы очень сложный:-)
Он начинается на подмостках: мечется закулисной молью между софитами и гримерной; окрашивается белилами и румянами; наряжается в тоги и трико; гримасничает перед зеркалом; шипит голосом помрежа и, усевшись на вскинутой руке, гордо выходит на сцену. Он оглушает овациями, колет в животе от неудержимого смеха, течет горечью по щекам. Шуршит кулисной бахрамой и стучит деревянными сиденьями в антракте. Поет тоненьким голоском "вечной пионерки" и льется музыкой. Разношерстные запахи цветов смешиваются с клеем декораций. "Театральный" запах вырывается в фойе и на улице паром критики и поощрения, растекается сигаретным дымом в актерской курилке. Морщится ваткой, прощаясь с гримом. Плещет железной водой на лицо, мутнеей в раковине от остатков роли, краснеет на щеках и смотрит усталыми глазами. Гаснет над сценой, шумно устраиваясь в передних рядах партера послушать, и тут же испуганно выпрыгивает из-под кулака режисера. Бушует словами, грозить дополнительными репетициями, а потом теплым светом добрых слов согревает. Одевается шубами-шарфами, вздрагивает на морозном воздухе и бредет по ночному городу, благоговея перед настоящим спектаклем жизни.
От папиных рук кукловода пахнет еще крашеным паралоном. Скрипит и откашливается запах прошлых лет в голосах великих людей. Громко чихает запах в лавке буккиниста, чтобы привлечь внимание и потом уютно устроиться среди старых переплетов на полке. У печатного слова есть свой особый аромат: затертых страниц, пожелтевших титулярных листов, он пузырится под клейкой лентой, бережно обнимающей разодранную глупыми людьми суперобложки, мягким пальцем размазывает газетные чернила. Папин запах - это запах слов. Он пылится на чехле старой печатной машинки, хрустит белыми девственными листами, еле слышно шуршит черной осыпающейся копиркой и замирает... Выдерживает театрально-писательскую паузу... И мелко-мелко стучит и жжужит, и скрипит, и мнется, и рвется, чтобы потом бережно улечься в папку.
По выходным у папы совсем уж другой запах. Он гремит на кухне, шкварчит картошкой на сковородке, льется растительным маслом на селедку с лучком, заталкивает элегантные запахи костюмов и туфлей в шкаф, достает домашние родные, и щекочет усами. Он берет за руку и ведет туда, где пахнет шерстью, железными клетками, манит красным вареным сахаром петушков на палочке, смотрит зелеными хищными глазами и кричит разноцветным опереньем.
А потом запах пропадает. Он прячется, боится выделятся. Но если, как следует принюхаться, то он с готовностью будет сыпаться на вас свежей стружкой, прилипать к рукам серой замазкой, осторожно заглядывать вечером в "детскую", которая давно превратилась во "взрослую", сетовать на положение вещей в стране, всхлипывать над старыми пластинками, мять потрепанные запахи денег пакетами из супермаркета и нежно окутывать заботой внучку. Он будет радостно капать шашлычным жирком, аккуратно резать ломтиками созревшее манго для любимой женщины, трепать за ухом бессловесного старого друга.
Целая охапка запахов, среди которых один выделяется ярче всех - честный и добрый запах Искреннего Человека:-)
zelestina: (Default)
Вы никогда не замечали, что у самых простых с виду людей, случаются очень сложные запахи? У моего папы очень сложный:-)
Он начинается на подмостках: мечется закулисной молью между софитами и гримерной; окрашивается белилами и румянами; наряжается в тоги и трико; гримасничает перед зеркалом; шипит голосом помрежа и, усевшись на вскинутой руке, гордо выходит на сцену. Он оглушает овациями, колет в животе от неудержимого смеха, течет горечью по щекам. Шуршит кулисной бахрамой и стучит деревянными сиденьями в антракте. Поет тоненьким голоском "вечной пионерки" и льется музыкой. Разношерстные запахи цветов смешиваются с клеем декораций. "Театральный" запах вырывается в фойе и на улице паром критики и поощрения, растекается сигаретным дымом в актерской курилке. Морщится ваткой, прощаясь с гримом. Плещет железной водой на лицо, мутнеей в раковине от остатков роли, краснеет на щеках и смотрит усталыми глазами. Гаснет над сценой, шумно устраиваясь в передних рядах партера послушать, и тут же испуганно выпрыгивает из-под кулака режисера. Бушует словами, грозить дополнительными репетициями, а потом теплым светом добрых слов согревает. Одевается шубами-шарфами, вздрагивает на морозном воздухе и бредет по ночному городу, благоговея перед настоящим спектаклем жизни.
От папиных рук кукловода пахнет еще крашеным паралоном. Скрипит и откашливается запах прошлых лет в голосах великих людей. Громко чихает запах в лавке буккиниста, чтобы привлечь внимание и потом уютно устроиться среди старых переплетов на полке. У печатного слова есть свой особый аромат: затертых страниц, пожелтевших титулярных листов, он пузырится под клейкой лентой, бережно обнимающей разодранную глупыми людьми суперобложки, мягким пальцем размазывает газетные чернила. Папин запах - это запах слов. Он пылится на чехле старой печатной машинки, хрустит белыми девственными листами, еле слышно шуршит черной осыпающейся копиркой и замирает... Выдерживает театрально-писательскую паузу... И мелко-мелко стучит и жжужит, и скрипит, и мнется, и рвется, чтобы потом бережно улечься в папку.
По выходным у папы совсем уж другой запах. Он гремит на кухне, шкварчит картошкой на сковородке, льется растительным маслом на селедку с лучком, заталкивает элегантные запахи костюмов и туфлей в шкаф, достает домашние родные, и щекочет усами. Он берет за руку и ведет туда, где пахнет шерстью, железными клетками, манит красным вареным сахаром петушков на палочке, смотрит зелеными хищными глазами и кричит разноцветным опереньем.
А потом запах пропадает. Он прячется, боится выделятся. Но если, как следует принюхаться, то он с готовностью будет сыпаться на вас свежей стружкой, прилипать к рукам серой замазкой, осторожно заглядывать вечером в "детскую", которая давно превратилась во "взрослую", сетовать на положение вещей в стране, всхлипывать над старыми пластинками, мять потрепанные запахи денег пакетами из супермаркета и нежно окутывать заботой внучку. Он будет радостно капать шашлычным жирком, аккуратно резать ломтиками созревшее манго для любимой женщины, трепать за ухом бессловесного старого друга.
Целая охапка запахов, среди которых один выделяется ярче всех - честный и добрый запах Искреннего Человека:-)
zelestina: (bjork)
Весенний Запах просыпается в капельках утренней росы. Начало новой жизни дышит еще морозным воздухом. Остатками зимы цепляется за шарф, но мартовское солнце уже смеется над ним. Свежесть первых зеленых листочков доносит из прошлого память о первых поцелуях. Весна пахнет вечностью: запах смерти подгнивших листьев, выглядывающих из-под талого снега, сливается с нарождающимся ароматом подснежников.
Весенний Запах трещит лопающимися почками. Разбегается первыми солнечными зайчиками по серым, еще не проснувшимся от зимнего сна, стенам домов. Он хитро щурится в детских глазах, уговаривая суетливую маму сорвать шапку и бежать! Бежать на край земли, где выдают самые разноцветные сказки! Он удивляется на черной пуговице собачьего носа, обнаружив прошлогоднюю косточку или резиновую игрушку, которую считали потерянной с того момента, как выпал первый снег. Он бурчит в бороде дворника, разгребающего остатки зимы.
Запах шуршит брошюрами турбюро, готовит уже выглядывающий из-за угла летних отпуск. Рябит в глазах от разноцветных фруктов, вновь разрисовавших прилавки. Примеряет новую коллекцию одежды на весенних витринах. Распахивает двери на веранды кафешек. И струится, струится разговорами и звонким смехом людей, переживших зиму.
Кошачьей поступью он крадется, надеясь поймать мечту. Захлебывается ожиданием любви. Шепчет сальности, с которых уже стряхнули нафталин холода, но они еще не сгорели под июльским солнцем. Он поет и щебечет по утрам голосами разношерстной пернатой стаи. Намекает оголяющимися ножками и стучащими коблучками на изобилие цветов и улыбок. Он играет симфонию цветочных ароматов. Он кричит обещанием свободы беззаботной и бездумной, как первый весенний ветер.
Он живет во мне, наполняя меня силой и необъяснимым весельем. Весенний Запах - это запах моей жизни!
zelestina: (bjork)
Весенний Запах просыпается в капельках утренней росы. Начало новой жизни дышит еще морозным воздухом. Остатками зимы цепляется за шарф, но мартовское солнце уже смеется над ним. Свежесть первых зеленых листочков доносит из прошлого память о первых поцелуях. Весна пахнет вечностью: запах смерти подгнивших листьев, выглядывающих из-под талого снега, сливается с нарождающимся ароматом подснежников.
Весенний Запах трещит лопающимися почками. Разбегается первыми солнечными зайчиками по серым, еще не проснувшимся от зимнего сна, стенам домов. Он хитро щурится в детских глазах, уговаривая суетливую маму сорвать шапку и бежать! Бежать на край земли, где выдают самые разноцветные сказки! Он удивляется на черной пуговице собачьего носа, обнаружив прошлогоднюю косточку или резиновую игрушку, которую считали потерянной с того момента, как выпал первый снег. Он бурчит в бороде дворника, разгребающего остатки зимы.
Запах шуршит брошюрами турбюро, готовит уже выглядывающий из-за угла летних отпуск. Рябит в глазах от разноцветных фруктов, вновь разрисовавших прилавки. Примеряет новую коллекцию одежды на весенних витринах. Распахивает двери на веранды кафешек. И струится, струится разговорами и звонким смехом людей, переживших зиму.
Кошачьей поступью он крадется, надеясь поймать мечту. Захлебывается ожиданием любви. Шепчет сальности, с которых уже стряхнули нафталин холода, но они еще не сгорели под июльским солнцем. Он поет и щебечет по утрам голосами разношерстной пернатой стаи. Намекает оголяющимися ножками и стучащими коблучками на изобилие цветов и улыбок. Он играет симфонию цветочных ароматов. Он кричит обещанием свободы беззаботной и бездумной, как первый весенний ветер.
Он живет во мне, наполняя меня силой и необъяснимым весельем. Весенний Запах - это запах моей жизни!

Tags

January 2013

S M T W T F S
   12 34 5
6 7 8 9101112
13141516171819
202122232425 26
2728293031  
Page generated 22 Jul 2017 04:42