zelestina: (Default)
Знаете зачем нужен ветер после дождя? После проливного ледяного дождя. Зачем нужен ветер, который пробирается под подол юбки, срывает капюшон, выхватывает зонтик? Ветер-осминог, своими щупальцами проникающий в каждый зазор между кожей и одеждой, добирающийся до самого сердца, вонзающий миллионы иголок в глаза и щиплющий губы?
Ветер прогоняет тучи. И то, что минуту назад казалось серым, беспросветным и унылым, вдруг начинает играть красками.
Небо внезапно становится синим. Таким ярко-синим, каким бывает только на детских рисунках. Трава зеленая и блестит, будто полита глазуью. Деревья кажутся еще выше, словно от гордости за то, что они не прогнулись под ветром. Дома больше не выглядят старыми и грязными. Они больше похожи на кубики из набора Лего, что подарили малышу на Новый Год. Стоят себе ровненькие, чистенькие и радуют глаз.
И этих радостных глаз много! Они повсюду! Теперь, когда ливень прошел, и ветер разогнал тучи, люди счастливы! Пусть не надолго, но счастливы. Ведь мир вокруг вновь ясен и понятен. Больше нет сырого тумана, скрывающего ближайший угол. Нет потоков воды, застилающих все на свете. Нет черных туч, под которыми меркнет любая надежда. 
Вот именно для этого и есть ветер. Он возвращает надежду. Ведь без нее, как без синего неба и зеленой травы. Без неё, как дождь без ветра...
zelestina: (sleza)

Сегодня в Израиле День Памяти погибшим в войнах и терактах
Вечером начнется День Независимости
Вот такой вот день - печаль и радость рука об руку. В нашей стране всегда так... Почти всегда
Для матерей, которые потеряли своих мальчиков и девочек, радости, думаю, не много
Им и посвящаю

"לאן אתה הולך?" - הצחוק שלה מתפתל בין רגליי הלא בטוחות עדיין ומפיל אותי.

"לאן אתה חושב שאתה הולך?" - ומנגינת קולה נושאת אותי על הידיים גבוה גבוה עד השמיים.

"לאן אתה הולך?" - דאגתה תופסת אותי בזרועי שנייה לפני שאני קופץ לכביש.

"לאן אתה בורח?" – הרוח נושאת את זעקתה מעבר השני של מגרש משחקים.

"לאן אתה רץ?" – שאלתה מקפצת כמו כדור בין רגליי.

"לאן זה?" – קולה הצרוד מזהה אותי בחושך ליד הדלת.

"לאן?" – תקוותה זורמת בין אצבעותיה כמים.

"לאן הפעם?" - הפחד שלה קורע את האוויר לגזרים, כמו ידיי שקורעים את צו הגיוס...

........

"לאן הלכת????!!!!" – זעקתה מהולה בחול ואבנים מתנפצת על קברי הטרי

אני כאן, אמא... אני כבר לא הולך לשום מקום... אני נשאר כאן לנצח...

25.4.12 (c) 

Перевод на русский. Могло быть и удачней, но у меня правда нет настроения переводить. Поэтому не литературно, но почти дословно. )

zelestina: (Default)
Автобус подъехал к площади Рабина в Тель-Авиве. Шумная толпа туристов вывалила оттуда, сотрясая воздух многоязычием и ослепляя прохожих вспышками фотоаппаратов. Они разъезжали по Израилю уже вторую неделю и не уставали удивляться.
Да и кто бы не удивлялся, видя, как на крохотном клочке земли природа смогла разместить пустыню и леса. Сразу три моря омывали эту маленькую страну. А евреи! Евреи были столь разнообразны, что не верилось, что это один и тот же народ. И выглядели они вполне цивилизованно. И города были красивые и удивительные. И еда их - эдакое смешение вкусов и цвета - была такой, что пальчики оближешь.
Евпропейцы были восторженны и довольны. Правда, некоторые уже начали задаваться вопросом "А зачем мы сюда приехали? Что здесь отличается от дома?" Им нетерпелось увидеть что-нибудь искореженное в этом маленьком раю. И нет, горы мусора они могут видеть и у себя, если набраться смелости и пойти в неблагополучный район.
Но сегодня! Сегодня экскурсовод обещал им что-то с чем-то! Изюминку! Зоопарк!
Зоопарк?! Туристы было приуныли, но экскурсовод убедил их, что таких зоопарков они еще не видели. Мол, нечто подобное есть в исламских странах, но там это больше похоже на сафари, так как охватывает всю территорию страны. А в Израиле это выборочно.
Так что туристы были приятно возбужденны и предвкушали.

Экскурсовод сделал типичный жест всех гидов - махнул правой рукой куда-то себя за спину, одновременно небрежно закатав левой рукав.
- Мы с вами находимся на площади Рабина. Когда-то она называлась Площадь Царей Израиля. Но когда тут так удачно убили одного из премьеров, то решили, что его фамилия гораздо удобней для обозначения этой площади. И многих других площадей, трасс, школ, мостов, парков и вообще, половина Израиля теперь носит имя Рабина. Но я отвлекся.

Тут рукав на правой руке съехал вниз, и эскурсовод снова его подправил повторным жестом, который отчасти напоминал русские народные танцы с платочком.
- Итак, площадь Рабина. Когда-то очень очень давно - его голос стал похож на голос рассказчика страшных историй возле костра. Одна молоденькая туристка так напряженно слушала, что случайно нажала на фотоаппарат. Сработала вспышка и ослепила экскурсовода. Мотнув головой, он продолжил своим обычным, довольно занудным, голосом - Когда-то давно здесь был зоопарк. Поэтому было принято решение установить данный комплекс именно здесь. Пройдемте!

И туристы послушным гуськом двинулись за экскурсоводом. Им пришлось пройти металоискатель и подвергнуться личному досмотру вещей, как в любом месте, где они уже побывали. Экскурсовод в это время скучающе рассматривал свои ногти в стороне.
Когда процедура осмотра была завершенна и пестрая группа собралась вокруг гида с жадным любопыством, тот слегка кивнул, пересчитал присутствующих и жестом предложил всем пройти за ним туда, где виднелись большие клетки.

- Этот "зоопарк" отличается от остальных тем, что здесь содержатся не звери. В основном здесь присутствуют особи женского пола, немного детей и пару особей мужского пола.
- Вы говорите, что здесь люди?! - почти воскрикнула одна сухая пожилая дама в очках. Она была на две головы выше эскурсовода, и казалось, что он должен смутиться. Но этого не произошло.
- Женщины. В основном женщины. Я же сказал, что мужчин здесь всего парочку. И поверьте, они имеют с этого хорошую прибыль для своих семей. Их никто не заставлял, они оба выбрали эту работу сами.
Считая, что инцидент исчерпан, гид продолжил экскурсию, хотя группа явно пребывала в расстерянном состоянии. И в этот раз они двинулись за ним уже не так торопливо, и вожделение в глазах сменилось сомнением, а у некоторых и шоком.

Очень много букв. Из которых практически все авторский вымысел в утрированной форме. )
zelestina: (Default)
Вниз по нашей улице есть тайный сад.
Дом из-за него почти не видно, ажурная ограда, сквозь которую за мою одежду вечно норовит ухватиться какой-нибудь куст. Я никогда не видела и не слышала там людей. Но вот цветы и деревья там в изобилии! Такое ощущение, что маленькие ангелы придумали для себя этот садик, настолько он гармоничен и, вместе с тем, беспризорен.
Оливковые деревья защищают своими кронами разноцветные лужайки. Десятки горшков с ниспадающими листьями развешанны на их мощных стволах. Кажется, будто это кошка перевернула несколько банок с красками в гараже художника и потом пробежалась по траве: тут и там совершенно сумашедшие цветовые сочетания. Как-будто все само по себе, но есть в этом какой-то рисунок.
В игре света и тени на террасе под навесом, в шераховатости булыжных тропинок к дому, в ленивом воздухе согревающем ящерицу среди огромных красно-белых цветов, где она смотрится не живой, но какой-то инкрустированной игрушкой. Мирриады голубых пятнышек разрывают зелень кустов, выплескивая за ограду ароматы лета. Если прислушаться, можно разобрать музыку ручейка, который бежит среди цветущих кактусов.
Каждый раз прохожу мимо и не успеваю разглядеть даже один уголок этого райского сада. И все гадаю, кто гуляет по этим тропинкам, кто нюхает эти цветы, кто знает его тайну...
zelestina: (Default)
В детстве все просто.
Не элементарно, потому что это взрослое слово, а именно просто.
Родители - самые умные и умелые.
Ты - самый красивый и тоже умный. Правда не такой, как твои родители.
Поэтому ты все дество пишешь книгу вопросов: как? почему? где? зачем?
И вопросы тоже простые. И ответы понятные.
Что сложного в вопросе: "Почему встает солнце?" И ответ ведь незамысловатый: "Потому что Земля крутиться вокруг солнца".
А потом ты взрослеешь...
Нет, не сразу, конечно. Вначале с тобой происходит лабуда в виде переходного возраста.
Всякие там первые любови и несуразные прыщи вперемешку с меланхолией и "меня никто не понимает!"
И ведь правда, как понять бег через полгорода к телефону автомату, чтобы замерзшими пальцами судорожно опускать двушку и потом, дрожа уже не от холода, а возбуждения, набирать номер. И все только для того, чтобы нервно подышать в трубку в ответ на сонное "Але?" и бростить ее?! А потом согреваться свежими пончиками и тосковать по неразделенной любви...
И зачем эта любовь случается именно тогда, когда ты выглядишь не самым лучшим способом? Это первый вопрос в твоей жизни, который остается без простого и понятного ответа.
Дальше еще хуже.
Вопросы превращаются в "какого черта?!" и его варианты. Все зависит от степени удивления, внутренней интелигенции и присутствия близких родственников.
Сами родственники вдруг резко превращаются в не самых умных. Теперь уже твоя очередь отвечать на их вопросы.
И оказывается, что объяснить "почему встает солнце" гораздо легче, чем "зачем ты пошел на это учиться?" или "нафига тебе сдалась эта блондинка?". Вот сдалась и все. Что тут ответишь? Да и пончики уже не круглый год, а только на Хануку. И зима какая-то не проморзглая. Как объяснять про любовь в этих условиях? Да и чего объяснять, когда уже другая любовь, другая степень, все другое...
И ты другой. Взрослый. И это теперь ты водишь родителей по ресторанам, ты рассказываешь им с придыханием о новом фильме-спектакле, ты учишь их (компьютеру, скайпу, переключаться на параллельный звонок...).
А они, как дети малые - "когда придешь?" 
А ты занят, занят, всегда и постоянно. Куда торопился расти, спрашивается? Для чего? Опять вопрос без ответа.
Ведь так хорошо было! Времени, хоть отбавляй! Ответственности - ноль с единичкой, да и та в минусе. Деньги? А зачем домашней птице крылья?(с) И страха не было. Когда не знаешь, что нужно бояться, то море по колено.
А сейчас? Вырос ты и страха прибавилось. Что не получится, что не оправдаешь, что нестабильная обстановка, что не успеешь, не догонишь, не доделаешь, НЕ....
Но все меняется!
Рождаются дети и снова самый умный и красивый...
Только теперь твоя очередь объяснять, почему встает солнце. Но это просто. Как в детстве.
А ведь скоро, совсем скоро, объяснять придется им... тебе...
zelestina: (Default)
В детстве все просто.
Не элементарно, потому что это взрослое слово, а именно просто.
Родители - самые умные и умелые.
Ты - самый красивый и тоже умный. Правда не такой, как твои родители.
Поэтому ты все дество пишешь книгу вопросов: как? почему? где? зачем?
И вопросы тоже простые. И ответы понятные.
Что сложного в вопросе: "Почему встает солнце?" И ответ ведь незамысловатый: "Потому что Земля крутиться вокруг солнца".
А потом ты взрослеешь...
Нет, не сразу, конечно. Вначале с тобой происходит лабуда в виде переходного возраста.
Всякие там первые любови и несуразные прыщи вперемешку с меланхолией и "меня никто не понимает!"
И ведь правда, как понять бег через полгорода к телефону автомату, чтобы замерзшими пальцами судорожно опускать двушку и потом, дрожа уже не от холода, а возбуждения, набирать номер. И все только для того, чтобы нервно подышать в трубку в ответ на сонное "Але?" и бростить ее?! А потом согреваться свежими пончиками и тосковать по неразделенной любви...
И зачем эта любовь случается именно тогда, когда ты выглядишь не самым лучшим способом? Это первый вопрос в твоей жизни, который остается без простого и понятного ответа.
Дальше еще хуже.
Вопросы превращаются в "какого черта?!" и его варианты. Все зависит от степени удивления, внутренней интелигенции и присутствия близких родственников.
Сами родственники вдруг резко превращаются в не самых умных. Теперь уже твоя очередь отвечать на их вопросы.
И оказывается, что объяснить "почему встает солнце" гораздо легче, чем "зачем ты пошел на это учиться?" или "нафига тебе сдалась эта блондинка?". Вот сдалась и все. Что тут ответишь? Да и пончики уже не круглый год, а только на Хануку. И зима какая-то не проморзглая. Как объяснять про любовь в этих условиях? Да и чего объяснять, когда уже другая любовь, другая степень, все другое...
И ты другой. Взрослый. И это теперь ты водишь родителей по ресторанам, ты рассказываешь им с придыханием о новом фильме-спектакле, ты учишь их (компьютеру, скайпу, переключаться на параллельный звонок...).
А они, как дети малые - "когда придешь?" 
А ты занят, занят, всегда и постоянно. Куда торопился расти, спрашивается? Для чего? Опять вопрос без ответа.
Ведь так хорошо было! Времени, хоть отбавляй! Ответственности - ноль с единичкой, да и та в минусе. Деньги? А зачем домашней птице крылья?(с) И страха не было. Когда не знаешь, что нужно бояться, то море по колено.
А сейчас? Вырос ты и страха прибавилось. Что не получится, что не оправдаешь, что нестабильная обстановка, что не успеешь, не догонишь, не доделаешь, НЕ....
Но все меняется!
Рождаются дети и снова самый умный и красивый...
Только теперь твоя очередь объяснять, почему встает солнце. Но это просто. Как в детстве.
А ведь скоро, совсем скоро, объяснять придется им... тебе...
zelestina: (Default)
Когда умирает ребенок - это не горе, не беда.
Это конец. Всего.

Но ведь умирает только тело...
Душа... она остается...
Она падает на землю слезами дождей.
Она смеется в лучах восходящего солнца.
Она купается в море на закате.
Она поет птичьим многоголосьем.
Она звонит колоколами всех церквей.
Она трепещется в кронах деревьев.
Она благоухает на цветочных лугах.
Она стремится в порыве ветра.
Она трещит в вечерней перекличке цикад.
Она урчит под мягким боком кошки.
Она ослепляет взрывом молнии.
Она оглушает грохотом грома.
Она воспламеняется в каждой искре огня.
Она шуршит в ворохе опавших листьев.
Она журчит между камней с течением горной реки.
Она обжигает ноги песком на солнце.
Она дышит в темноте...
Тихо, тихо... так, что только мать может уловить этот вздох...

Детские души... это то, что делает этот мир прекрасным, даже, когда сами дети уходят...

Душа Томаса Базлачук сделала этот мир еще чуточку лучше...
zelestina: (Default)
Когда умирает ребенок - это не горе, не беда.
Это конец. Всего.

Но ведь умирает только тело...
Душа... она остается...
Она падает на землю слезами дождей.
Она смеется в лучах восходящего солнца.
Она купается в море на закате.
Она поет птичьим многоголосьем.
Она звонит колоколами всех церквей.
Она трепещется в кронах деревьев.
Она благоухает на цветочных лугах.
Она стремится в порыве ветра.
Она трещит в вечерней перекличке цикад.
Она урчит под мягким боком кошки.
Она ослепляет взрывом молнии.
Она оглушает грохотом грома.
Она воспламеняется в каждой искре огня.
Она шуршит в ворохе опавших листьев.
Она журчит между камней с течением горной реки.
Она обжигает ноги песком на солнце.
Она дышит в темноте...
Тихо, тихо... так, что только мать может уловить этот вздох...

Детские души... это то, что делает этот мир прекрасным, даже, когда сами дети уходят...

Душа Томаса Базлачук сделала этот мир еще чуточку лучше...
zelestina: (Default)
Полвторого ночи... Вторые сутки выбрасываю жизнь...
Вчера даже выбросила несколько. Потому что при взгляде НА уже нет воспоминаний. Уже не трогает. Уже не нужно.
То что трогает, складывается аккуратненько в коробки. Даже если не очень нужно. Но ведь трогает. Значит жизнь там еще пульсирует. Значит перерезать никак нельзя.
А если пульсирует, если зовет, но вот совсем пресовсем никак и никуда, потому что зачем... это в сторону. Выкинуть не могу. И взять не могу. Буду отдавать. Вдруг кому-то окажется очень даже затем...
А коробки плодятся и размножаются. Кухня - 6 коробок. Книги - 10 коробок. Личное, самое затаенное - 3 больших коробки...
Вот так вся жизнь утрамбовывается в коричневые параллепипиды. Перетягивается коричневой лентой. Надписывается: кухня, салон, родительская ванная...
И порой тянется рука к спичкам... Да гори оно все синим пламенем! И одергиваешь себя. Ведь это все ты. Все эти бумажки, картинки, поделки, фотографии, дневники... Это все свидетельства твоего присутствия. Исчезни они, и будто не было тебя. Помните, как в детстве "Чемдокажешь?" и с прищуром таким, чтобы уж точно никто и никак не соврал.
Ах, детство... Выкидываю тебя, и молодость за тобой. Но ты умное и доброе, ты поймешь. А что не поймешь, так додумаешь. Ведь ты способное. Ты еще не знаешь, кем станешь. Ты веришь, что ты станешь самым-самым... И вот это самое-самое размеренно, постепенно занимает свое положение в четырех углах. Зато ты, детство, свободно! Беги, спасайся! От разочарования. Потому что даже если ты самый-самый, твое детство все равно мечтало о большем. Такое оно просто. Нафантазирует разного, а потом верит.
А ты уже не веришь. Ты просто идешь в самую дальнюю комнату и складываешь... другое детство... пусть оно тоже мечтает и фантазирует. Когда оно еще будет само складываться...
zelestina: (Default)
Полвторого ночи... Вторые сутки выбрасываю жизнь...
Вчера даже выбросила несколько. Потому что при взгляде НА уже нет воспоминаний. Уже не трогает. Уже не нужно.
То что трогает, складывается аккуратненько в коробки. Даже если не очень нужно. Но ведь трогает. Значит жизнь там еще пульсирует. Значит перерезать никак нельзя.
А если пульсирует, если зовет, но вот совсем пресовсем никак и никуда, потому что зачем... это в сторону. Выкинуть не могу. И взять не могу. Буду отдавать. Вдруг кому-то окажется очень даже затем...
А коробки плодятся и размножаются. Кухня - 6 коробок. Книги - 10 коробок. Личное, самое затаенное - 3 больших коробки...
Вот так вся жизнь утрамбовывается в коричневые параллепипиды. Перетягивается коричневой лентой. Надписывается: кухня, салон, родительская ванная...
И порой тянется рука к спичкам... Да гори оно все синим пламенем! И одергиваешь себя. Ведь это все ты. Все эти бумажки, картинки, поделки, фотографии, дневники... Это все свидетельства твоего присутствия. Исчезни они, и будто не было тебя. Помните, как в детстве "Чемдокажешь?" и с прищуром таким, чтобы уж точно никто и никак не соврал.
Ах, детство... Выкидываю тебя, и молодость за тобой. Но ты умное и доброе, ты поймешь. А что не поймешь, так додумаешь. Ведь ты способное. Ты еще не знаешь, кем станешь. Ты веришь, что ты станешь самым-самым... И вот это самое-самое размеренно, постепенно занимает свое положение в четырех углах. Зато ты, детство, свободно! Беги, спасайся! От разочарования. Потому что даже если ты самый-самый, твое детство все равно мечтало о большем. Такое оно просто. Нафантазирует разного, а потом верит.
А ты уже не веришь. Ты просто идешь в самую дальнюю комнату и складываешь... другое детство... пусть оно тоже мечтает и фантазирует. Когда оно еще будет само складываться...
zelestina: (Default)
Люди - это звери.
Особенно на дороге.
Водители - это гепарды, пешеходы - антилопы.
Задача антилоп - выжить! Перебежать дорогу практически невозможно. Нужны маневры, зигзагообразные прыжки.
Вот стоит антилопа на переходе, а к нему на бешенной скорости приближается гепард. Антилопа в замешательстве, вроде ее полоса, но ведь гепард он разбираться не будет. И тут гепард тормозит. Но не до конца. Так слегонца. И глаза в глаза. И ноги дрожат - одна занесенная над зеброй, другая порхает, как бабочка над педалями. Кто кого. Кто не выдержит? А если оба сразу? Тогда антилопу растерзают. А гепарду грозит суд джунглей. Кто рискнет первым? Кто из противников не выдержит напряжения?
Есть еще очень рискованные антилопы - они кидаются на дорогу без зебры, без светофора. Рисковые? Не всегда. Ведь если на светофоре и зебре нет гарантии, то, может, надо просто использовать возможность, которая подвернулась здесь и сейчас?
А когда водопой? В смысле пробки? Тогда об антилопах никто не думает вообще. Зачем им, антилопам, на водопой? Зачем им куда-то идти. Тут тебе и зубры (автобусы) и слоны (грузовики) и просто уйма хищников. А антилопы, они только мешают. Ату их! Ату! Можно, конечно, по головам. Но ведь антилопы бесправны. И рога у них так, для вида. А копыта давно стерлись.
Хищники и крупные звери вообще никого не бояться. Разве что носорога (скорая помощь). Потому что тут известно, не стой у носорога на пути. Отойди в сторону. И антилопы тоже в сторону. Потому что и ежу понятно, если носорог несется, да еще с мигалкой и матюгальником, значит... место там уже занято. Скорее всего другой антилопой, которая рискнула на зебре одновременно с гепардом...

Вот так, выживаем каждое утро... И день... И вечер...
И привыкли уже...
Только за детенешей обидно. Поэтому, когда особо дерзкие гепарды бросают свою тушку в степи, где позволенно, по закону джунглей, только антилопам, а последним приходится выводить своих детенышей на тропу, где снуют другие хищники... Тогда антилопы сверепеют и обращаются к шакалам. Пусть придут, погрызут тушку. Не убьют, конечно, но шерстку подпортят изрядно!
zelestina: (Default)
Люди - это звери.
Особенно на дороге.
Водители - это гепарды, пешеходы - антилопы.
Задача антилоп - выжить! Перебежать дорогу практически невозможно. Нужны маневры, зигзагообразные прыжки.
Вот стоит антилопа на переходе, а к нему на бешенной скорости приближается гепард. Антилопа в замешательстве, вроде ее полоса, но ведь гепард он разбираться не будет. И тут гепард тормозит. Но не до конца. Так слегонца. И глаза в глаза. И ноги дрожат - одна занесенная над зеброй, другая порхает, как бабочка над педалями. Кто кого. Кто не выдержит? А если оба сразу? Тогда антилопу растерзают. А гепарду грозит суд джунглей. Кто рискнет первым? Кто из противников не выдержит напряжения?
Есть еще очень рискованные антилопы - они кидаются на дорогу без зебры, без светофора. Рисковые? Не всегда. Ведь если на светофоре и зебре нет гарантии, то, может, надо просто использовать возможность, которая подвернулась здесь и сейчас?
А когда водопой? В смысле пробки? Тогда об антилопах никто не думает вообще. Зачем им, антилопам, на водопой? Зачем им куда-то идти. Тут тебе и зубры (автобусы) и слоны (грузовики) и просто уйма хищников. А антилопы, они только мешают. Ату их! Ату! Можно, конечно, по головам. Но ведь антилопы бесправны. И рога у них так, для вида. А копыта давно стерлись.
Хищники и крупные звери вообще никого не бояться. Разве что носорога (скорая помощь). Потому что тут известно, не стой у носорога на пути. Отойди в сторону. И антилопы тоже в сторону. Потому что и ежу понятно, если носорог несется, да еще с мигалкой и матюгальником, значит... место там уже занято. Скорее всего другой антилопой, которая рискнула на зебре одновременно с гепардом...

Вот так, выживаем каждое утро... И день... И вечер...
И привыкли уже...
Только за детенешей обидно. Поэтому, когда особо дерзкие гепарды бросают свою тушку в степи, где позволенно, по закону джунглей, только антилопам, а последним приходится выводить своих детенышей на тропу, где снуют другие хищники... Тогда антилопы сверепеют и обращаются к шакалам. Пусть придут, погрызут тушку. Не убьют, конечно, но шерстку подпортят изрядно!
zelestina: (Default)
С семи до восьми утра и с четырех до пяти вечера город принадлежит женщинам.
Теми, которым только-только за 20 и уже под сорок.
Веселыми и серьезными, элегантными и не очень, с модной укладкой и наскоро перехваченным хвостиком, при полном макияже и вообще без него. С уверенным взглядом и заспанными глазами, с изящным маникюром и мозолистыми руками.
Они спешат, бегут по улицам, по бульварам, пересекают парки. Мчатся на машинах, виляют из ряда в ряд, гудят на светофорах. Маневрируют пустыми колясками по узким и не всегда чистым переулкам. Они спешат, спешат, спешат - боятся опоздать к открытию, боятся не успеть к закрытию...
Но они успевают!
И вот они уже спокойные берут за пухлую ручку свое маленькое женское счастье. Сажают в автомобильное или велосипедное кресло, пристегивают в коляске, прижимают к себе в переноске, позволяют бежать впереди, подхватывая на руки при пересечении дороги.
Они гордо несут маленькие цветные рюкзачки, наполненные доказательствами, что их ребенок вырастет великим художником, прогрессивным дизайнером, любителем животных, знатоком истории и традиций. И все эти доказательства они будут ревностно хранить еще долгие долгие годы.
А пока они бегут по дороге туда и по дороге обратно. И так дважды в день.
С семи до восьми и с четырех до пяти город принадлежит матерям.
zelestina: (Default)
С семи до восьми утра и с четырех до пяти вечера город принадлежит женщинам.
Теми, которым только-только за 20 и уже под сорок.
Веселыми и серьезными, элегантными и не очень, с модной укладкой и наскоро перехваченным хвостиком, при полном макияже и вообще без него. С уверенным взглядом и заспанными глазами, с изящным маникюром и мозолистыми руками.
Они спешат, бегут по улицам, по бульварам, пересекают парки. Мчатся на машинах, виляют из ряда в ряд, гудят на светофорах. Маневрируют пустыми колясками по узким и не всегда чистым переулкам. Они спешат, спешат, спешат - боятся опоздать к открытию, боятся не успеть к закрытию...
Но они успевают!
И вот они уже спокойные берут за пухлую ручку свое маленькое женское счастье. Сажают в автомобильное или велосипедное кресло, пристегивают в коляске, прижимают к себе в переноске, позволяют бежать впереди, подхватывая на руки при пересечении дороги.
Они гордо несут маленькие цветные рюкзачки, наполненные доказательствами, что их ребенок вырастет великим художником, прогрессивным дизайнером, любителем животных, знатоком истории и традиций. И все эти доказательства они будут ревностно хранить еще долгие долгие годы.
А пока они бегут по дороге туда и по дороге обратно. И так дважды в день.
С семи до восьми и с четырех до пяти город принадлежит матерям.
zelestina: (Default)
Автобусы это арена для наблюдений.
Среди всех пассажиров меня больше всего поражают и восхищают тель-авивские старушки.
Божие одуванчики, которые ездят целыми стаями. Эдакие перезрелые девочки-синички.
Какая бы ни была погода, чтобы не творилось в стране старушки всегда одеты с иголчки, пальчики наманикюренны, глазки подведенны, губки накрашенны.
Невозможно не восхищаться этим оазисом увядающей женственности.
И как у них хватает времени и сил? Укладывать волосы каждое утро. Три жиденьких волосинки. И носить эту поседевшую корону, как знак голубой крови.
Отутюженны, напомаженны, туфли и сумочки всегда в тон. Кольца, серьги, шали. Нарисованные бровки, вместо тех, давно выпавших.
Совершенно другие женщины. Женщины того поколенния, каким нам уже никогда не быть. Простой шарман.
Старые фотографии, обретшие цвет и морщины. Они не вызывают жалось. Они вызывают восхищение!
zelestina: (Default)
Автобусы это арена для наблюдений.
Среди всех пассажиров меня больше всего поражают и восхищают тель-авивские старушки.
Божие одуванчики, которые ездят целыми стаями. Эдакие перезрелые девочки-синички.
Какая бы ни была погода, чтобы не творилось в стране старушки всегда одеты с иголчки, пальчики наманикюренны, глазки подведенны, губки накрашенны.
Невозможно не восхищаться этим оазисом увядающей женственности.
И как у них хватает времени и сил? Укладывать волосы каждое утро. Три жиденьких волосинки. И носить эту поседевшую корону, как знак голубой крови.
Отутюженны, напомаженны, туфли и сумочки всегда в тон. Кольца, серьги, шали. Нарисованные бровки, вместо тех, давно выпавших.
Совершенно другие женщины. Женщины того поколенния, каким нам уже никогда не быть. Простой шарман.
Старые фотографии, обретшие цвет и морщины. Они не вызывают жалось. Они вызывают восхищение!
zelestina: (Default)
Ты выходишь на улицу. Ветер, безумный ветер кусает за ноги, за уши, за нос. Он, как старый похотливый любовник пытается облапать тебя своими морозными ручищами. А ты, такая беззащитная, кутаешься в пальто, пытаясь сохранить остатки гордости и равновесия.
Ты идешь и смотришь на серое небо, изрезанное треугольниками зонта. Маленькие водопады стекают вокруг. Их шумное перекликивание растворяется в хоровом пении дождя.
Капельный метроном задает ритм, и дыхание становится равномерным. Мысли набухают, как почки, наполнясь лирическим настроением, словно соком. Жизнь, сквозь призму дождя, кажется спокойной и неспешной. Течение времени вливается с мелкие ручейки вдоль дороги и журчит неторопливо, как будто обещает бесконечность и прощение всех грехов. Как бесконечность отражения неба и луж друг в друге.
Мир сквозь капли дождя смотрится, как немое черно-белое кино, поддернутое белыми продольными линиями. Ты почтительно склоняешь голову перед природой в надежде услышать голоса прошлого и увидеть будущее. Ты расстворяешься в дожде. Не сразу. Постепенно ты теряешь физическую оболочку: кочиками пальцев ты проникаешь в дождь сантимерт за сантиметром, ты скидываешь с себя заботы, как ненужную одежду, ты обнажаешь душу, отдаваясь ласке мокрых поцелуев дождя. Ты исчезаешь в нем, как туманное видение. И только радуга будет указывать место, где осталась твоя меланхоличная улыбка.
zelestina: (Default)
Ты выходишь на улицу. Ветер, безумный ветер кусает за ноги, за уши, за нос. Он, как старый похотливый любовник пытается облапать тебя своими морозными ручищами. А ты, такая беззащитная, кутаешься в пальто, пытаясь сохранить остатки гордости и равновесия.
Ты идешь и смотришь на серое небо, изрезанное треугольниками зонта. Маленькие водопады стекают вокруг. Их шумное перекликивание растворяется в хоровом пении дождя.
Капельный метроном задает ритм, и дыхание становится равномерным. Мысли набухают, как почки, наполнясь лирическим настроением, словно соком. Жизнь, сквозь призму дождя, кажется спокойной и неспешной. Течение времени вливается с мелкие ручейки вдоль дороги и журчит неторопливо, как будто обещает бесконечность и прощение всех грехов. Как бесконечность отражения неба и луж друг в друге.
Мир сквозь капли дождя смотрится, как немое черно-белое кино, поддернутое белыми продольными линиями. Ты почтительно склоняешь голову перед природой в надежде услышать голоса прошлого и увидеть будущее. Ты расстворяешься в дожде. Не сразу. Постепенно ты теряешь физическую оболочку: кочиками пальцев ты проникаешь в дождь сантимерт за сантиметром, ты скидываешь с себя заботы, как ненужную одежду, ты обнажаешь душу, отдаваясь ласке мокрых поцелуев дождя. Ты исчезаешь в нем, как туманное видение. И только радуга будет указывать место, где осталась твоя меланхоличная улыбка.
zelestina: (hat)
Один человек завел себе кадку с цветком. Человек был эстет и гурман и любил все необычное, и потому цветок он себе завел достаточно экзотический. У цветка были острые шипы и бархатные листья. Лепестки были цвета солнца, а сердцевина бирюзовой. Цветок расспускался по ночам, а утром сворачивался в трубочку. А еще к цветку был приложен листок с указаниями, как за ним ухаживать. Вроде и делов то: поливай вовремя, иногда землю меняй, периодически ставь рядом с другими цветами. Был, правда, еще один непонятный пункт - говорить с цветком.
Человек так был рад цветку, первое время, что даже не удивлялся этому пункту. Приходил вечером и садился рядом с цветком, нашептывал ему свои дни и прислушивался, может цветок в ответ прошелестит что-то. Сумашедствие, скажите вы, но человек в это верил. Да и вы бы поверлили, будь у вас дома такой необычный цветок.
Иногда человек кололся о шипы, но тут же прикдывал ранку к бархатным листьям, а те имели способность залечивать.
Но со временем, человек так привык к цветку, что перестал его замечать. Т.е. он его еще замечал, но уже как-то не так. Сначала он перестал его поливать и ставить рядом с другими цветами. Не сразу. Постепенно. То тут забудет, то там. А вскорости и вовсе не поливал. Оно, конечно, понятно, почему он забывал. Цветок тот все равно не вял. А раз не вянет, значит воды не надо. Откуда же он мог знать, что это такой цветок, который снаружи не вянет, но внутри иссыхает.
Потом человек перестал говорить с цветком. Т.е. он еще говорил-рассказывал. По-инерции. А вот прислушиваться перестал. А цветок шелестел, шелестел, пока лепестки не обветрились, только его никто уже не слушал.
А потом человек купил еще один цветок. Уже не такой необычный. Самый что ни на есть простой кактус. За которым и ухода особого не требуется. Просто так. Но и цветок цвета солнца не выкинул. Жалко было. Иногда он на него смотрел и думал, отчего тот так пожух. Но ни разу так и не догадался воды подлить или послушать шелестение....
zelestina: (hat)
Один человек завел себе кадку с цветком. Человек был эстет и гурман и любил все необычное, и потому цветок он себе завел достаточно экзотический. У цветка были острые шипы и бархатные листья. Лепестки были цвета солнца, а сердцевина бирюзовой. Цветок расспускался по ночам, а утром сворачивался в трубочку. А еще к цветку был приложен листок с указаниями, как за ним ухаживать. Вроде и делов то: поливай вовремя, иногда землю меняй, периодически ставь рядом с другими цветами. Был, правда, еще один непонятный пункт - говорить с цветком.
Человек так был рад цветку, первое время, что даже не удивлялся этому пункту. Приходил вечером и садился рядом с цветком, нашептывал ему свои дни и прислушивался, может цветок в ответ прошелестит что-то. Сумашедствие, скажите вы, но человек в это верил. Да и вы бы поверлили, будь у вас дома такой необычный цветок.
Иногда человек кололся о шипы, но тут же прикдывал ранку к бархатным листьям, а те имели способность залечивать.
Но со временем, человек так привык к цветку, что перестал его замечать. Т.е. он его еще замечал, но уже как-то не так. Сначала он перестал его поливать и ставить рядом с другими цветами. Не сразу. Постепенно. То тут забудет, то там. А вскорости и вовсе не поливал. Оно, конечно, понятно, почему он забывал. Цветок тот все равно не вял. А раз не вянет, значит воды не надо. Откуда же он мог знать, что это такой цветок, который снаружи не вянет, но внутри иссыхает.
Потом человек перестал говорить с цветком. Т.е. он еще говорил-рассказывал. По-инерции. А вот прислушиваться перестал. А цветок шелестел, шелестел, пока лепестки не обветрились, только его никто уже не слушал.
А потом человек купил еще один цветок. Уже не такой необычный. Самый что ни на есть простой кактус. За которым и ухода особого не требуется. Просто так. Но и цветок цвета солнца не выкинул. Жалко было. Иногда он на него смотрел и думал, отчего тот так пожух. Но ни разу так и не догадался воды подлить или послушать шелестение....

Tags

January 2013

S M T W T F S
   12 34 5
6 7 8 9101112
13141516171819
202122232425 26
2728293031  
Page generated 26 Sep 2017 09:11